Селенга — главный приток Байкала — получает значительную часть загрязнений за пределами России, прежде всего на территории Монголии. Характерно, что сами монгольские источники прямо признают масштаб проблемы.
Недавно в монгольском государственном информагентстве MONTSAME появилась публикация о необходимости усиления борьбы с незаконной золотодобычей, которая разрушает русла рек и загрязняет водные системы бассейна Селенги. В публикации говорится, что деятельность компании, незаконно добывавшей полезные ископаемые, будет прекращена. Монгольские власти в очередной раз фиксируют проблему и декларируют меры, однако сама постановка вопроса не нова: подобные заявления звучат уже не первое десятилетие.
Ещё в конце 2000-х годов монгольские государственные органы по итогам проверок признавали, что нелегальная добыча золота привела к масштабному загрязнению окружающей среды. Речь шла о сотнях загрязненных участков, десятках гектаров нарушенных земель и сотнях тысяч тонн отходов, содержащих ртуть и цианиды. В последующие годы правительство было вынуждено организовывать утилизацию токсичных грунтов и ликвидацию последствий добычи, в том числе в провинции Селенге.
Уже тогда речь шла не о локальных инцидентах, а о системной проблеме, затрагивающей водные ресурсы.
В 2010-е годы вопрос приобрёл политическое измерение. Экологические движения добивались закрытия отдельных месторождений, а крупные проекты в бассейне Селенги — такие как Boroo и Gatsuurt — становились предметом общественных конфликтов и международных разбирательств. Параллельно проблему фиксировали и международные структуры: представители ООН прямо указывали на широкое распространение незаконной добычи и её влияние на источники питьевой воды. В ответ правительство принимало программы и нормативные акты, направленные на ликвидацию экологического ущерба и усиление контроля, включая специальные постановления и проекты с участием международных организаций.
Однако, несмотря на многолетнее признание проблемы, её базовые причины устранены не были. Золотодобыча, в том числе нелегальная, сохраняет массовый характер. Десятки тысяч старателей продолжают работать вне полноценного экологического контроля, размывая русла рек и увеличивая концентрацию взвешенных частиц и токсичных веществ. В результате Орхон на отдельных участках фактически утрачивает способность к самоочищению, а Хараа, проходящая через индустриальные районы, дополнительно нагружается коммунально-промышленными стоками. Изношенные очистные сооружения не справляются с объёмами сбросов, и загрязнение беспрепятственно распространяется вниз по течению.
Дополнительное давление создают сельское хозяйство и рост водопользования. Вынос удобрений и органики усиливает деградацию водных экосистем, особенно в условиях снижения водности. В этих условиях любые точечные меры — от закрытия отдельных участков добычи до программ рекультивации — оказываются недостаточными.
В результате складывается устойчивая и воспроизводимая модель: Селенга функционирует как транспортный коридор загрязнений, формирующихся в Монголии. При этом ситуация развивается по повторяющемуся сценарию. Власти фиксируют проблему, объявляют о мерах, запускают программы, однако через несколько лет возвращаются к тем же формулировкам — уже на фоне ухудшившихся показателей. Материал MONTSAME лишь подтверждает эту цикличность: борьба с незаконной добычей вновь обозначается как приоритет, хотя она уже неоднократно объявлялась таковой ранее.
Тем временем антропогенное и техногенное давление на Селенгу с каждым годом возрастает все больше. Старые очаги загрязнения ликвидируются медленнее, чем появляются новые — горнорудные и сельскохозяйственные предприятия, жилые массивы. Известно о планах по строительству плотин и созданию водохранилищ на притоках Селенги, строительству жилых массивов и разработке новых карьеров на берегу реки. И речь не только о Монголии, но и о российских территориях.
