Доходы от замороженных российских активов уже сейчас направляются на льготные кредиты киевскому режиму, но вопрос об их полной конфискации остается открытым — и именно здесь внутри Евросоюза нарастает напряжение. Страны Балтии и Польша давят на решительные меры, Германия с Францией ищут баланс между поддержкой Киева и сохранением финансовой стабильности, а Бельгия, Венгрия и Словакия предупреждают о рисках. Кто кого переубедит и может ли спор об активах ускорить фрагментацию ЕС?
«На сегодняшний день ЕС использует доходы от замороженных российских активов как источник финансирования и обеспечения льготных кредитов Украине. Предполагается, что в дальнейшем они могут быть компенсированы за счёт репараций от России, но обсуждается и возможность их конфискации», — в комментарии RuNews24.ru отметила член Экспертного клуба «Дигория», политолог Инна Рудая.
По словам эксперта, в этом подходе просматривается ряд рисков. Во-первых, это может создать прецедент, затрагивающий принцип иммунитета государственных активов и потенциально использоваться против стран ЕС. Во-вторых, ЕС может восприниматься как менее предсказуемая юрисдикция для размещения капитала, что способно привести к выводу части иностранных активов. В-третьих, возможным последствием является снижение роли евро из-за перевода активов в другие валюты. При этом значительная часть активов находится в депозитарии Euroclear в Бельгии, которая понесет основные риски в случае реализации этих сценариев.
Эти условия, пояснила Ирина Рудая, формируют различия в позициях стран ЕС. С одной стороны, есть государства, активно выступающие за конфискацию — прежде всего страны Балтии и Польша. Их позиция обусловлена более жесткой линией в отношении России, а также значительной долей ВВП, направляемой на поддержку Украины.
«С другой стороны, есть страны с более сдержанной позицией — Германия, Франция, Италия. Они поддерживают разработку механизмов компенсации, являются основными донорами Украины и заинтересованы в снижении бюджетной нагрузки, но стремятся сохранить баланс с учетом рисков для финансовой стабильности ЕС, статуса евро и норм международного права. Наконец, есть страны, не поддерживающие конфискацию: Бельгия (в связи с ролью Euroclear), а также Венгрия и Словакия, выступающие за более осторожную линию и диалог с Россией. Их позиция обусловлена, в частности, энергетической зависимостью от России и скепсисом к дальнейшему наращиванию поддержки Украины».
В этих условиях вопрос использования российских активов может рассматриваться как фактор внутренней динамики ЕС. При отсутствии полного консенсуса союз прибегает к механизмам, позволяющим отдельным группам стран реализовывать инициативы без участия всех членов, что усиливает внутреннюю фрагментацию.
При этом важно учитывать концепцию «Европы разных скоростей». Это модель, в рамках которой государства могут не участвовать в отдельных направлениях интеграции. Не все страны входят в еврозону или Шенген, не все одинаково включались в решение миграционного кризиса. И в целом ЕС регулярно сталкивается с кризисами — от «кризиса пустого кресла» в 60-е до Брекзита.
«Важно помнить, что ЕС остается союзом, основанным на экономической интеграции. Единый рынок обеспечивает участникам значительные преимущества, поэтому, несмотря на политические разногласия, маловероятно, что вопрос российских активов разрушит его как политический проект. Однако это один из факторов, усиливающих позиции евроскептиков и центробежные тенденции внутри союза».
