Осенью 1964 года советская политическая элита совершила тихий переворот, отправив на покой первого секретаря ЦК КПСС. Человек, недавно решавший судьбы мира, внезапно оказался заперт в скромной деревянной даче с магнитофоном и лопатой для огорода. Как сложилась жизнь опального лидера и почему он предпочел записывать мемуары на плёнку, а не бороться за возвращение — в нашем материале.
Крах империи в отдельно взятой даче
В середине октября 1964 года Никита Сергеевич Хрущёв ещё просыпался с мыслями о мировом господстве, ракетах и кукурузе. Уже через несколько дней все изменилось: заседания Политбюро, правительственные «Чайки» и почтительные шепотки подчинённых исчезли навсегда. Формальной причиной отставки назвали пресловутое «состояние здоровья», хотя на самом деле семеро соратников просто устали от его импульсивного нрава.
Бывшему хозяину Кремля исполнилось 70 лет. Впервые за десятилетия его будильник не трезвонил в шесть утра, а водитель не ждал у подъезда. Однако спокойствие оказалось мнимым.
Хрущёва лишили прежней столичной резиденции и переселили в государственную дачу в подмосковном Петрово-Дальнем. Дом располагался в нескольких десятках километров от Москвы, среди леса и реки. Контраст с былой роскошью оказался разительным: деревянное одноэтажное строение с садом и огородом, за которым он самолично ухаживал, вместо мраморных залов.
Тем не менее, называть его обычным пенсионером язык не поворачивается. За Никитой Сергеевичем сохранили персональную машину с шофёром, охрану, особое медицинское обслуживание и пресловутую «госдачу». Но у этих привилегий была обратная сторона.
Охранники не столько защищали опального лидера, сколько пристально следили за ним. Они фиксировали каждого посетителя, записывали маршруты поездок. О возвращении в большую политику не могло быть и речи.
400 или 500: цена свободы
Вокруг пенсии Хрущёва до сих пор ходят споры. В справочниках фигурирует сумма в 500 рублей, а дочь экс-лидера Рада Аджубей в своих воспоминаниях называла 400 рублей. Вероятно, выплаты индексировались, но точные документы в открытых источниках не обнародованы.
Чтобы понять масштаб, сравним: в 1965 году средняя зарплата по Союзу составляла около 96,5 рубля. Таким образом, даже 400 рублей — это почти четыре средних оклада. Цифра огромная по меркам обычного инженера или учителя. Однако сравнивать положение Хрущёва только с деньгами неправильно. Куда важнее были те самые льготы, которые оставило ему государство: дача, питание и транспорт.
Первые месяцы после отставки Хрущёв переживал крайне тяжело. Потеря статуса ударила по нему сильнее, чем съезд с правительственной квартиры. Человек, ещё вчера споривший с Кеннеди и принимавший министров, внезапно оказался в вакууме.
Многие бывшие соратники и знакомые перестали появляться на пороге его дачи. Общение с опальным экс-первым секретарем могло стоить карьеры или партбилета. Родственники вспоминали, что он подолгу сидел молча, переосмысливая произошедшее, и часто с горечью возвращался к деталям октябрьского пленума.
Но природа взяла своё. Постепенно Никита Сергеевич нашел новые увлечения. Он разбил огород, увлеченно выращивал овощи, возился с садом и много гулял. Превращение сверхдержавного лидера в простого дачника оказалось резким, но спасительным.
Свою лепту внесло и иностранное радио: Хрущёв часами слушал западные станции, пытаясь понять, что теперь говорят о нём и стране за бугром, несмотря на глушилки советских властей.
Уколы Брежнева и магнитофонная правда
Особую боль опальному политику приносила критика его прежних решений. После прихода Леонида Брежнева началась тотальная ревизия хрущёвских начинаний. Реформы объявляли ошибочными, волюнтаристскими. Никита Сергеевич не считал свои идеи провальными, но публично возразить новому руководству он не мог. Газеты молчали, телевидение не показывало, а политические выступления были запрещены.
Именно тогда созрело его главное решение — рассказать свою версию истории. Хрущёв начал диктовать мемуары на магнитофон. Говорил он откровенно, порой резко, вспоминая Сталина, Карибский кризис и отношения с Мао Цзэдуном. Расшифровкой записей занимались близкие.
Когда в КГБ узнали о работе над воспоминаниями, последовало жесткое давление. Хрущёва вызывали «на ковер», убеждая отказаться от задумки. Однако часть пленок все же переправили за границу. В 1970 году на Западе вышла книга «Хрущёв вспоминает». Советская пропаганда назвала её фальшивкой, хотя историки сегодня признают этот труд важным, хоть и крайне субъективным источником.
«Запрет на мемуары и последующая их контрабандная публикация — это ключевой эпизод в борьбе за историческое наследие, — убежден доктор исторических наук Сергей Плотников. - Хрущёв понимал, что его время уходит в песок, и пытался зацементировать своё имя в веках. То, что КГБ не смог полностью уничтожить эти записи, говорит о необычной для того времени настойчивости самого Никиты Сергеевича. Он боролся не за власть, а за историческую память, что для человека его возраста и амбиций было принципиальнее любых благ».
К концу 1960-х здоровье бывшего лидера СССР стало сдавать. Сердце давало сбои, участились госпитализации. Картина полного затворничества немного преувеличена: он ездил в Москву в театры и на концерты, встречался с родней и старыми друзьями.
11 сентября 1971 года Никита Хрущёв скончался на 78-м году жизни. Даже его похороны стали индикатором былого величия и нынешнего падения. Его не удостоили места у Кремлевской стены, как Сталина или позже Брежнева. Он покоится на Новодевичьем кладбище. Иногда последние годы Хрущёва рисуют как время нищеты и унижения. Это не так: он жил в достатке, имел машину и уход. Но главная потеря была не финансовой.
Осенью 1964 года он управлял одной из двух сверхдержав. Через год его мир сузился до границ дачного участка и радиоприемника. Именно этот контраст между глобальной властью и клочком земли объясняет его душевную боль.
